Кто заплатит за новые антибиотики?

Swissinfo.ch

Миру срочно нужны новые антибиотики. Однако принять участие в разработке столь необходимых сейчас новых препаратов готовы лишь очень немногие крупные фармацевтические компании. Финансовое стимулирование — одно из возможных решений проблемы, однако оно вызывает массу вопросов.
Люди слишком часто обращаются к антибиотикам. Это приводит к тому, что бактерии, у которых тоже есть инстинкт выживания, постоянно развивают у себя защитные механизмы. И казалось бы очевидный прогресс в области фармакологии приводит к противоположному результату: некогда вполне излечимые заболевания, такие как туберкулез, снова могут стать глобальной проблемой, поскольку для них практически не осталось вариантов терапий на основе антимикробных препаратов.
Согласно итогам исследования, опубликованным недавно в научном журнале Nature, от инфекций, устойчивых к антибиотикам, только в одном 2019 году умерло около 1,27 млн человек, а это показатель, который намного превышает количество смертей от таких заболеваний, как СПИД или малярия. По одной из оценок (pdf), к 2050 году уровень смертности из-за устойчивости ряда бактерий к антибиотикам может достичь 10 млн человек в год. Для сравнения: за два года пандемии от Covid-19 по всему миру умерло около 6,2 млн человек. «Разрыв между терапевтическими методами, необходимыми для борьбы с устойчивостью к противомикробным препаратам, и теми, что сейчас находятся у нас в распоряжении, увеличивается постоянно», — указал в интервью SWI swissinfo.ch Джон Янг (John Young), руководитель отдела корпорации Roche по вопросам глобальных фармацевтических исследований и передовых разработок в области инфекционных заболеваний (Research and Early Development).

«Кроме того, некоторые компании, работающие в области создания новых антибиотиков, уже столкнулись с серьёзными финансовыми проблемами. В ряде случаев они просто-напросто обанкротились, и все из-за отсутствия нормального рынка». Фармацевтический гигант из Швейцарии Roche со штаб-квартирой в Базеле десятилетиями был одним из крупнейших игроков на рынке антибиотиков. Компания разработала такие фармацевтические бестселлеры, как Bactrim и Rocephin, но в 1999 году ушла с рынка только для того, чтобы вернуться на него в 2013 году. По словам Дж. Янга такой радикальный разворот в стратегии корпорации был вызван стремительным ростом количества бактерий, выработавших высокую степень устойчивости к традиционным антибиотикам.
У Roche и её дочерней компании в США сейчас разработаны два новых антибиотика, уже готовых к клиническим испытаниям. Кроме того они сейчас также заняты поиском цифровых диагностических решений, которые могли бы помочь «найти правильное лекарство от нужного вируса в нужное время». Корпорация Roche — одна из немногих крупных фармацевтических компаний, занятых разработкой новых антибиотиков. Большинство других фарм-гигантов, включая Novartis, Sanofi и AstraZeneca, за последнее десятилетие от таких проектов отказались. Львиная доля инновационных исследований в этой области в настоящее время проводится небольшими компаниями, у которых, как правило, нет либо достаточного опыта, либо необходимых ресурсов для того, чтобы пройти долгий путь от лабораторных опытов до рыночно востребованного препарата.
Из-за того, что сейчас на рынок попадает всё меньше новых антибиотиков, структуры глобальной системы здравоохранения сейчас приведены в состояние повышенной боевой готовности. Для того чтобы предотвратить перерастание назревающего кризиса в полномасштабную пандемию, нужно, чтобы фармацевтические компании занялись не только разработкой, но еще и продажей новых антибактериальных препаратов. Но фармацевтические гиганты не видят сейчас для достаточно убедительных экономических доводов, которые могли бы побудить их начать новый раунд инвестиций в соответствующие исследования: сейчас эта область просто нерентабельна. Так что же надо сделать, что привлечь их к разработке новых антибиотиков? А что если ввести режим финансового стимулирования? Для фарминдустрии? Для и без того столь высокодоходной отрасли?
Экономическая дилемма
Некоторый оптимизм относительно перспектив разработок новых антибактериальных препаратов возник в связи с возвращением в эту сферу компании Roche. Это решение способно помочь Швейцарии в будущем занять лидирующую позицию в данной области. Только в одном Базеле проблемой резистентности к противомикробным препаратам сейчас занимаются около двух десятков университетских исследовательских групп и лабораторий. Существуют также научно-внедренческие программы Швейцарского национального научного венчурного фонда (Schweizerischer Nationalfonds SNF), такие, как NCCR AntiResist, реализуемые на деньги правительства в приоритетном порядке: объем бюджетного финансирования тут достигает 17 млн франков в год. Однако финансирование как было, так и остается главной проблемой.

Многие проекты финансируются за счёт единовременных грантов. Когда заканчиваются эти средства, приходится закрывать и соответствующие исследовательские проекты. А это значит, что многообещающие исследования так никогда и не дойдут до стадии клинических испытаний. С 2014 года властями США или Европы были сертифицированы только 14 новых видов антибиотиков. Но лишь 3 (три) вида из них признаны на самом деле «новыми». Остальные представляют собой дериваты (производные) от уже существующих антибиотиков, порой разработанных 30 лет назад и с каждым днём становящихся всё менее эффективными.
А между тем устойчивость бактерий к одному из антибиотиков часто делает их невосприимчивыми и к аналогичным типам. Вот почему так важно производить принципиально новые препараты. Однако такого рода разработки сопряжены с огромными рисками и затратами: не доходят до клинических испытаний около 95% новых видов лекарств, а объём продаж средств, вышедших на рынок, обычно не компенсирует всех вложенных в их разработку и производство финансовых ресурсов. Согласно нынешним оценкам стоимость разработки нового антибактериального препарата составляет около 1,5 млрд долларов США, а его продажи способны приносить примерно лишь 46 млн долларов США в год.

Иллюстрацией того, с какими рисками сталкиваются фармкомпании на этом пути, может стать история швейцарской фирмы Polyphor. Она была основана в 1996 году с целью разработки препарата для борьбы с грамотрицательными бактериями, вызывающими острые формы пневмонии и обладающими высокой степенью устойчивости к антибиотикам. Компания привлекла финансирования на 87,5 млн долларов США, заключила лицензионное соглашение с компанией Roche и провела весной 2018 года крупнейшее в области биотехнологий IPO на швейцарской бирже. Год спустя Polyphor приостановила испытания своего антибиотика мурепавадина из-за опасений по поводу его безопасности для пациентов, что привело к резкому падению цен на её акции. В итоге в 2021 году она слилась с другой биотехнологической фирмой.
Все меняется при взгляде на области производства антионкологических препаратов нового поколения. Крупные фармацевтические концерны готовы здесь брать на себя риски, потому что в этом случае потенциальные финансовые выгоды для них (норма прибыли) находятся на уровне выше среднего. Но в области поиска новых антибиотиков столь же мощных экономических стимулов нет, и на то есть свои объективные предпосылки. Эту группу лекарственных препаратов часто сравнивают с пожарными машинами: пока никакого пожара нет, эти машины тоже просто стоят в гараже и впустую потребляют бюджетные средства. Поэтому компании по производству антибиотиков не могут себе позволить зависеть только от объёмов рыночных продаж, как многие, скажем, производители вакцин.
«Оживить всю цепочку производства»
Низкая доходность для инвесторов стала причиной возникновения отрицательной обратной связи: чем меньше представителей венчурного капитала и крупных фармацевтических компаний готовы инвестировать в разработку новых антибиотиков, тем меньше появляется перспективных проектов и стартапов, готовых абсорбировать такие инвестиции и превратить их в рыночный продукт. «Нужно возродить к новой жизни всю цепочку производства антибиотиков», — говорит Даглас Хэггстрем (Douglas Häggström), руководитель созданного при Базельском университете бизнес-инкубатора INCATE, фокусирующегося на проектах в области инновационных антибактериальных терапий.
Этот консорциум, который был основан в прошлом 2021 году и который смог привлечь в качестве спонсора компанию Roche, поддерживает исследовательские проекты, находящиеся еще на ранней стадии развития, помогая им привлекать финансирование. Ежеквартально INCATE отбирает от двух до четырех стартапов по производству антибиотиков, предоставляет им консалтинговую поддержку и грант в размере 10 000 евро каждому. Лучший их этих проектов получает финансирование в размере до 250 000 евро. К 2023 году INCATE планирует поддержать в таком формате до полусотни проектов. Ускорить внедрение инноваций в этой области пытаются и другие некоммерческие финансовые структуры, например программа CARBX, получающая поддержку правительства США.
«Если в данной отрасли нет и дюжины компаний, в которые можно было бы инвестировать, то не стоит даже и пытаться войти на такой рынок, для представителей венчурного капитала или фармацевтических компаний такой рынок неинтересен. А вот если у них уже появляется выбор из как минимум полусотни проектов, то ситуация меняется кардинально. В целом же наша цель состоит в том, что бы сделать весь процесс как можно более эффективным» — подчеркивает Даглас Хэггстрем. И пусть такого рода инвестиции способны в некоторой степени «смазать шестеренки», но «для достижения действительно значительных целей цели необходимо делать гораздо больше». Много надежд в этом смысле возлагается на фонд со штаб-квартирой в Базеле AMR Action Fund с бюджетом в 1 млрд долларов США, созданный в разгар пандемии Covid-19.
Его цель: уже к 2030 году вывести на рынок от двух до четырёх новых видов антибиотиков. Фонд получает поддержку от двух десятков крупнейших фармацевтических компаний, в начале апреля 2022 года представители AMR Action Fund объявили о намерении произвести первые инвестиции в два стартапа, разработавших антибиотики, уже находящиеся на стадии клинических испытаний. Тем не менее небольшим компаниям, даже тем, кому удалось запустить новый продукт, по-прежнему трудно удержаться на рынке. Всё чаще поэтому звучат призывы принять участие в этих разработках, обращенные к богатым тяжеловесам фармацевтической индустрии. «Что нам действительно необходимо сделать, так это вернуть крупные фармацевтические компании за стол переговоров. И единственный способ этого добиться — надо предложить им убедительные финансовые стимулы», — говорит Шанталь Морель (Chantal Morel), экономист из Женевского университета, уже более десяти лет работающая в сфере производства антибиотиков.
Найти правильный подход
Проблема, однако, состоит в том, чтобы найти правильный подход к этой задаче. Востребованы сейчас идеи, которые могли бы разорвать корреляционную связь между финансовыми стимулами и объёмами рыночных продаж. Предлагалась например модель Pay to Play, которую начали активно продвигать в 2016 году: компании, отказывающиеся инвестировать в НИОКР, предлагалось заставлять платить своего рода штрафы. Но в итоге от нее довольно быстро отказались. Великобритания в апреле 2022 года объявила о первой в мире схеме «подписки на антибиотики», в рамках которой национальный орган сферы здравоохранения будет платить фармкомпаниям авансом определённую фиксированную сумму за развитие эффективных антибиотиков, а не возмещать, как раньше, им их затраты в зависимости от объёма продаж данных препаратов.

В рамках этой новой схемы американской фирме Pfizer и японской компании Shionogi были предложены контракты на поставку в течение следующих 10 лет нового антибиотика. Максимальная сумма каждого из этих контрактов составляет 10 млн фунтов стерлингов в год. Есть ли у этой модели шанс? Будущее покажет. Эксперты критикуют тот факт, что на создание одной только программы ушло шесть лет, а это очень долго, учитывая срочность проблемы. Обсуждается так же предложение предлагать компаниям своего рода «ваучеры рыночной эксклюзивности». Компания, скажем, разрабатывает антибиотик, выводит его на рынок и получает от регулирующего или надзорного органа гарантийный ваучер, который дает ей право целый год эксклюзивно поставлять данный препарат на рынок.
Этот ваучер может быть применен и в отношении других препаратов, например, антираковых лекарств. Его можно было бы продать другой компании. Лоббисты утверждают, что это самый быстрый и политически вполне осуществимый способ. Однако это будет означать увеличение масштабов расходов для пациентов и особенно страховщиков ОМС и систем здравоохранения в целом, ведь тогда им придется ждать более дешевых имитирующих лекарств-дженериков гораздо дольше. Пока ни одна страна еще не поддержала такое предложение, однако и эксперты и власти, которые первоначально были настроены скептически, во все большей степени меняют свое к нему отношение. «На первый взгляд этот подход кажется неправильным. Зачем вкачивать деньги в отрасль, которая и так весьма прибыльна?» — говорит Шанталь Морель.
«Но мы обсуждаем эту проблему уже много лет, а сделано пока тут так мало. Пандемия Ковид-19 показала, однако, что цена таких стимулов очень мала, особенно по сравнению с убытками от пандемии». Все эксперты, опрошенные порталом SWI, говорят, что они в целом поддержали бы смену парадигмы в плане организации фармацевтической индустрии. Обществу также неплохо было бы переосмыслить и свое отношение к разработке новых антибиотиков, поняв, насколько это на самом деле важно. Жан-Пьер Пакко (Jean-Pierre Paccaud) из GARDP, женевской некоммерческой общественной инициативы в области исследований и инноваций применительно к противодействию бактериальным инфекциям, не считает такие решения жизнеспособными в долгосрочной перспективе, но «лучшего решения на данный момент пока не существует. Такие стимулы, возможно, являются необходимым злом, а иначе как сделать так, чтобы все эта система снова заработала»?