"Когда мы разделяем кого-то по любому признаку – это ужасно". Хачатур Василян снимает первый фильм c ЛГБТ-сюжетом в Украине

Настоящее время

Одна из самых громких новостей киномира Украины – победа проекта продюсера Алексея Гладушевского и режиссера Хачатура Василяна "Мой юный принц" на питчинге Госкино. Картина, общий бюджет которой составит 25 миллионов гривен, рассказывает о 17-летнем подростке Поле, который живет в шикарном имении, ведет разгульную жизнь и крайне привязан к приемной матери Софии. Вскоре у Поля начинается роман со своим сверстником Антуаном, а у Софии – с отцом Антуана, Марком. Развитие этих отношений приводит к трагедии.

"Мой юный принц" станет первым созданным в Украине полнометражным игровым фильмом, затрагивающим тему ЛГБТК+. Именно это, а также религиозные мотивы в сюжете будущей картины вызвали агрессивную реакцию консервативной части общества. На сайте президента Украины зарегистрирована петиция с требованием отменить финансирование проекта, ряд организаций, политиков и СМИ развернули кампанию против авторов "Моего юного принца" и экспертов Госкино.

Режиссер Хачатур Василян родился в 1991 году в Ереване. В три года родители перевезли его в Украину. Киномастерству Хачатур учился в лаборатории Александра Сокурова и Харьковской государственной академии культуры. "Мой маленький принц" – первая полнометражная работа режиссера.

Мы поговорили с Хачатуром Василяном о том, как возник проект, о реакции общества и гей-прайдах.

– Как вы пришли в кино?

– Я всю жизнь его любил. Сначала была своя маленькая ручная камера и этюды с братьями в главных ролях. Потом учеба в Харькове и короткометражки уже там. После переезда в Киев устроился на "телик". Там и добрал практический опыт.

– Насколько я понимаю, идея "Моего юного принца" родилась у Алексея Гладушевского. На каком этапе подключились вы?

– Я пришел, когда у Леши был уже черновик истории, который мы потом переписали. Мне нравятся проекты, которые расширяют границы возможного. Я хочу подключить Украину к универсальным темам, понятным каждому и везде. "Принц" как раз такая универсальная история.

– Насколько неожиданной для вас стала столь единодушная поддержка на питчинге Госкино?

– Очень неожиданной. Мы предполагали, что пройдем во второй тур, но будем болтаться в конце. Но неожиданно прыгнули на первое место.

– Расскажите немного об исполнителях главных ролей. Почему вы остановили свой выбор именно на них?

–В Пете Ниневском (Поль), Жене Лесничем (Антуан) и Вике Литвиненко (София) бездонный потенциал, глубина, понимание своих персонажей. На парных пробах между ними сразу возникла необходимая химия. Плюс ко всему смелость, открытость новому, тяга к экспериментам. Но кроме таланта нужны еще порядочность, внутренняя этика и скромность. У ребят все это есть.

– Извините за банальность вопроса, но все-таки почему у героев французские имена?

– Главного героя на самом деле зовут Павел. На определенном этапе он просто сменил имя. Смена имени – это тоже часть побега от реальности, от прошлого. Поль киноман, он обожает французское кино. Плюс Франция – ассоциация с богемой, высшим светом. Имя Антуан тоже несет символическое значение, о чем вы узнаете, когда посмотрите кино. Есть еще момент универсальности.

– Какой будет визуальная стилистика фильма?

– Холодная и теплая. Интимная и держащая на дистанции. Строго герметичная и геометричная, словно мы в рамке картины, и нестабильная, расшатанная, словно стараемся вырваться за пределы.

– Вы ориентируетесь на других режиссеров?

– В данном случае это три кита: Паоло Соррентино, Гаспар Ноэ и Ксавье Долан. К ним же можно символически добавить и черепаху – Терренса Малика.

– В целом какое кино вам наиболее близко?

– Я люблю абсолютно разное кино. От Фрэнка Капры и Уильяма Дитерле до Дэвида Финчера и Дени Вильнева, от фестивального артхауса до марвеловской киновселенной. Если назвать мои любимые фильмы, то все они достаточно новые. Это "Ла-Ла-Лэнд" – мюзикл о любви двух мечтателей, "Начало" – фантастический боевик про ограбление разума, "Великий Гэтсби" – костюмная драма по Фицджеральду и "Джокер" – психологическая драма о разрушенной личности.

Все эти фильмы в разных жанрах и стилях. И они на стыке между интеллектуальностью и простотой. Из классиков прошлого мой любимый – Билли Уайлдер. Он очень остроумный. У нас будет много отсылок к мировому кино. Чего уж там, я даже резюме свое написал в виде сцены из фантастического фильма, и есть пара идей, как экранизировать телефонный справочник (смеется).

– Насколько я понимаю, герои действуют среди роскоши. В то же время мы живем в бедной, воюющей стране – и такая атмосфера может какой-то части аудитории показаться слишком далекой от их повседневных реалий.

– Слушайте, если посмотреть вокруг, то у нас куча крутых тачек и рестораны забиты. Вы думаете, что если в стране война, то человек обязательно хочет смотреть про войну? Есть темы, которые трогают и цепляют независимо от того, в какую среду все помещено. У нас кино о побеге от реальности, нежелании взрослеть, самоизоляции и саморазрушении. Что общего между войной, ковидными ограничениями, повышением цен и человеком, посылающим тебя "к черту"? Все эти вещи отравляют воздух, настолько, что каждый день пополняют число таких же самых Полей.

– Кто тогда ваши зрители?

– У нас ведь арт-мейнстрим – кино как для интеллектуалов, так и людей, которые тяготеют к более понятному кино. Наш идеальный зритель – люди, которые любят и ценят прежде всего хорошие истории, те, кто открыт к смелым интерпретациям и восприятию чего-то непривычного.

– По поводу восприятия: видели петицию против вашего проекта?

– Хуже всего для меня как кинематографиста, что эту петицию создал тоже кинематографист. Нельзя судить о кино, не посмотрев его. Да, многие увидели постеры и испугались, так как наше общество привыкло интерпретировать все в чернушном свете. А правда в том, что я на шее тоже ношу крестик. Наше кино далеко от политики, здесь не про религию, как и не про ЛГБТ. Это всего лишь несколько слоев. Не обедняйте историю своими домыслами.

– Вас удивила эта волна в медиа?

– Мы не думали, что так громко все будет. А еще даже не снят фильм.

– Вам поступали угрозы?

– Да.

– Насколько тема ЛГБТ актуальна в Украине?

– В Украине, как и в любой другой стране мира, проживают много представителей ЛГБТ. Очень обидно, что они вынуждены скрываться. Когда мы разделяем кого-то по любому признаку – это ужасно. Деление может быть только по принципу человечности. В человеке либо есть человек, либо его нет.

– Как вы относитесь к ЛГБТ-прайдам?

– Если честно, то никак. Это далеко от меня, но я уважаю их смелость.

– На презентации мне врезалась в память ваша фраза про состояние внутренней эмиграции. Что вы имели в виду?

– Внутренняя эмиграция – это когда мы не принимаем правил общества и сбегаем в свой выдуманный мир. По сути, это акт самоизоляции, создание своего государства в государстве. Можно спокойно переехать жить в другое место, а внутренне продолжать быть пленником того места, откуда уехал. Ситуация Поля как раз обратная этому. Он – подросток, который изолировался в своем собственном королевстве, приняв решение не иметь ничего общего со всем, что творится за пределами дома. Он творец своего рая.

– У вас уже есть план продвижения фильма за рубежом? На какие фестивали вы рассчитываете?

– Пусть продюсеры меня поправят, но мы планируем начать с козырей – Канны, Венеция – и двигаться дальше уже по ситуации.