На аукционе Christie's в Нью-Йорке "родился" новый художник-мультимиллионер Эрни Барнс

lenta.ua

Несмотря на то, что на серии состоявшихся в эти дни аукционов Christie's в Нью-Йорке были продажи и намного дороже, например, портрета Мэрилин Монро работы Энди Уорхола, о котором мы писали, история с картиной Эрни Барнса The Sugar Shack намного интереснее. Во-первых, потому, что хотя тот же портрет Монро и был продан за $195 млн., но не дотянул даже до своего эстимейта, а картина The Sugar Shack превысила в ходе торгов эстимейт $150 тыс. более, чем в 100 раз, и, если считать окончательную цену с надбавками и налогами, была продана за $15,3 млн.

Ну а во-вторых, и это самое интересное - перед нами, как это нечасто случается, наглядный кейс того, как формируются астрономические цены на арт-рынке. Начнем с того, что The Sugar Shack - самая известная работа Барнса. Считается, что она существует, так сказать, в двух экземплярах. Первый еще давно купил для своей коллекции живописи знаменитый и тоже афроамериканец, как и Барнс, голливудский актер Эдди Мерфи. Это - фактор первый.

Далее - хотя в последние годы в США очень активно движение за равные права для афроамериканцев, юные годы Барнса пришлись как раз на то время, когда расовая сегрегация имела не, скажем так, гипотетические формы, когда, например, сравнивается число белых и актеров с другим цветом кожи, номинированных на "Оскар", а самые реальные. Например, он не мог в юности посещать музеи и увидеть в оригинале работы тех великих художников, репродукции которых в альбомах видел еще до школы. После - не мог поступить в обычную школу, а далее и в университет, которые тогда еще были сегрегированными. Это - фактор второй.

Кстати, почему чернокожий мальчик из бедной семьи мог увидеть в детстве альбомы по искусству - отдельная история в духе "Хижины дяди Тома" и "Унесенных ветром". Дело в том, что мать Барнса управляла домашним хозяйством Фрэнка Фуллера-младшего, и тот, член местного совета по образованию и, судя по всему, просто хороший человек, когда женщина брала мальчика с собой, не только показывал ему эти альбомы, но и учил слушать классическую музыку. Столь яркая, практически литературно-"киношная", история - фактор третий.

Фактор четвертый - в отличие, например, от чернокожих блюз- и джазменов, Барнс был в живописи (скажем так - считался в то время) первым представителем афроамериканцев. Когда ему было уже 18 лет, он пришел в художественный музей, куда его наконец-то пустили, и спросил у смотрителя, где в нем можно увидеть работы афроамериканских художников, тот ответил: "Ваш народ так себя не выражает".

Наконец, фактор пятый: сама жизнь Барнса. Несмотря на сегрегацию, он добивался своего места в жизни за счет работы над собой. Пухлый малоподвижный мальчик в детстве, он уже к окончанию школы был местным чемпионом в толкании ядра, затем учился в колледже за счет спортивной квоты, а далее - играл в профессиональный американский футбол, делая, по легенде, зарисовки даже в паузах матчей. Поэтому он долгое время считался чисто спортивным художником.

Кстати, благодаря спорту он приобрел и свою собственную и легко узнаваемую живописную (это фактор шестой) манеру - тела на его картинах удлинены, так как Барнс считал, что спорт формирует человека по-новому. А танец (тема его вышеназванной картины), по его теории, был для афроамериканцев лекарством от депрессии, в которую их вгоняла повседневная жизнь в тогда еще расистском (хотя и не везде) обществе.

В общем-то, перечисляя все эти факторы, сейчас даже удивляешься, почему они не монетизировались на арт-рынке раньше. ("Не монетизировались", конечно, условно - $150 тыс. за картину - тоже неплохие деньги). И вот сейчас наконец-то логика восторжествовала.

Фото: The Sugar Shacklivejournal