Оккупационный «Запорожский областной суд» приговорил к 15 годам колонии известную мелитопольскую журналистку Ирину Левченко, которую российские силовики похитили прямо на улице еще в мае 2023 года. Более трех лет женщина провела в российских тюрьмах и СИЗО. Теперь 64-летнюю журналистку признали виновной в «шпионаже».
По версии ФСБ, после начала полномасштабного вторжения Ирина якобы связалась в Telegram с женщиной, находившейся на подконтрольной Украине территории, и согласилась передавать информацию украинским спецслужбам.
Российское обвинение утверждает, что речь шла о местах расположения оккупационных административных органов и их сотрудников, а также маршрутах движения российских военнослужащих, техники и вооружения.
Отдельный эпизод датирован февралем 2023 года. Следствие утверждает, что журналистка якобы передала адреса российских «министерств и ведомств», созданных на захваченной территории Запорожской области, а также списки их сотрудников.
Ирина Левченко не получала российский паспорт и осталась гражданкой Украины. Поэтому обвинение было предъявлено по статье 276 УК РФ — «шпионаж»,
которая применяется к иностранным гражданам и лицам без гражданства.
«Могли привести к нанесению огневого поражения» Примечательна формулировка, которой российская сторона обосновывает тяжесть обвинения. В сообщении о приговоре не говорится, что переданные Ириной сведения действительно использовались украинскими военными или что по указанным объектам наносились удары.
Утверждается лишь, что передача информации «могла привести к нанесению огневого поражения».
О каких-либо фактических последствиях — ударах по этим объектам, разрушениях, погибших или пострадавших — в сообщении о приговоре не сказано.
Есть вопросы и к самим сведениям, которые фигурируют в деле. В частности, Ирине вменяют передачу адресов российских «министерств» и ведомств. Местонахождение многих созданных оккупантами административных структур не является секретом: адреса учреждений публикуются самими российскими властями в интернете, используются для приема граждан и фигурируют в официальных сообщениях.
Что касается упомянутых «списков сотрудников», в сообщении суда вообще не уточняется, о каких именно документах идет речь.
Не объясняется, откуда журналистка якобы их получила, содержали ли они закрытую информацию и каким образом следствие установило источник этих сведений.
Еще одним обстоятельством обвинение называет то, что информация продолжала храниться в памяти мобильного телефона Ирины вплоть до ее задержания.
Задержали после того, как она фотографировала город История задержания журналистки известна прежде всего со слов ее семьи. В августе РИА Пивдень подробно рассказывал, что произошло с Ириной Левченко и ее мужем после захвата.
Ирина более 40 лет проработала в журналистике. Она сотрудничала с местными и всеукраинскими СМИ, писала о жизни Мелитополя и его жителях. К моменту полномасштабного вторжения официально уже была пенсионеркой.
Но, как рассказывала ее сестра Елена Руденко, фотографировать и документировать происходящее вокруг Ирина продолжала и после захвата города.
6 мая 2023 года российские силовики остановили ее прямо на улице после того, как она сделала фотографии. У журналистки забрали телефон. Когда к ней подошел муж Александр, задержали и его.
Ирина Левченко до российского плена. Фото из семейного архива
Домой супруги уже не вернулись.
Первые недели родственники вообще не знали, где их держат. Лишь через две-три недели Александр сумел передать крошечную записку через одного из освобожденных.
Супругов сразу разделили и перевозили между разными местами заключения в Мелитополе и районе. Связаться с родными им не позволяли.
Александра Левченко освободили в августе 2024 года. Накануне супруги случайно увидели друг друга во время прогулки — впервые после задержания. Поговорить им не дали.
Читайте также: «Показательная расправа за профессию»: как оккупанты в Мелитополе дали 16 лет строгого режима журналисту Георгию Левченко (фото) Более трех лет тюрем и этапов После задержания Ирины российская сторона долгое время официально не сообщала семье даже о предъявленном обвинении. Дело было закрыто настолько, что, по словам сестры журналистки, полного доступа к материалам не имел даже адвокат.
Имя Ирины долго отсутствовало и в российских списках задержанных. Красный Крест также не смог добиться от РФ официального признания ее статуса.
За это время журналистку неоднократно этапировали. Ее удерживали в Мелитополе,
Донецке, Симферополе, Краснодаре, затем снова перевозили между российскими СИЗО и оккупированными территориями.
РИА Пивдень сообщал об одном из этапов Ирины из оккупированного Крыма в Россию. Во время таких перемещений семья периодически снова теряла информацию о ее местонахождении.
В июле 2026 года Ирину среди ночи вывезли из Краснодарского СИЗО в неизвестном направлении. Позже выяснилось, что ее снова доставили в оккупированный Донецк.
РИА Пивдень рассказывал и о других журналистах из Мелитополя, которых после похищения годами перевозят между российскими СИЗО и колониями.
Ирина и Александр Левченко до российского плена. Фото: Facebook-страница Ирины
За освобождение Ирины борются международные организации Все эти годы освобождения Ирины Левченко добиваются украинские и международные журналистские и правозащитные организации. Ее дело поднимали Национальный союз журналистов Украины, Комитет защиты журналистов (CPJ), «Репортеры без границ» (RSF), Международная и Европейская федерации журналистов.
Еще весной РИА Пивдень рассказывал о борьбе семьи и коллег за освобождение Ирины. Ее родные обращались в Координационный штаб, Красный Крест и Национальное информационное бюро.
Весной 2026 года Комитет защиты журналистов обратился к Конгрессу и администрации США с призывом добиваться освобождения удерживаемых Россией украинских журналистов. Среди них были названы Ирина Левченко и журналистка РИА Мелитополь Анастасия Глуховская.
О судьбе пленных журналисток из Мелитополя говорили и в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке — на 70-й сессии Комиссии ООН по положению женщин.
Ирина Левченко была похищена в 61 год. Сейчас ей 64. Если назначенный оккупационным судом 15-летний срок останется в силе, закончиться он должен, когда мелитопольской журналистке будет почти 80 лет.
