Задача обороны на бахмутском направлении — выигрывать время для того, чтобы подготовить ударный кулак на основе западного оружия, который нанесет России окончательное поражение, считает Андрей Ильенко, офицер батальона Свобода.
В интервью Radio NV он рассказал, почему ВСУ так отчаянно борются в Донецкой области и какие признаки того, что в РФ все готово к гражданской войне.
https://www.youtube.com/watch?v=4Q4l3z01BEM&t=4s
— Что происходит сейчас в Бахмуте? Вы еще несколько дней назад находились в городе. Что вы нам можете сообщить?
— Начнем с того, что все эти процессы следует рассматривать в серьезной временной перспективе. Потому что битва за Бахмут началась в середине июля прошлого года. Уже более полугода, семь месяцев активных, постоянных боев.
Враг ставил задачу достаточно быстро взять Бахмут и продвигаться дальше по всей огромной агломерации Краматорск, Славянск, Дружковка, Константиновка. Это четыре сравнительно крупных города, которые фактически друг в друга перетекают и расположены на довольно выгодных позициях для обороны. И, по-видимому, план был пройти Бахмут достаточно быстро,
а затем двигаться уже к этой агломерации.
Читайте также:
Россия пытается взять Бахмут к годовщине полномасштабного вторжения — Данилов Но семь месяцев интенсивных сражений и врагу не удается ни взять Бахмут, ни окружить его. Когда мы говорим Бахмут или бахмутское направление, многие представляют, что это только город. На самом деле это достаточно большой участок фронта. Это, возможно, 50–60 километров — и к северу от Бахмута, и к югу от Бахмута. Очень много боев происходило и происходит как раз там.
Читайте также:
«Повар Путина доварил свой суп». ВСУ отстояли Бахмут зимой, в марте-апреле будет наступление — интервью с бойцом на передовой То есть мы говорим — битва за Бахмут и многие думают, что это исключительно городские бои. Да, есть городские бои в окрестностях Бахмута. Очень интенсивные и тяжелые. Но также очень много элементов этой битвы — это битва в полях. Это битва, которая происходит фактически в голом поле, в таких донбасских степных посадках, которые уже почти все истреблены артиллерийским огнем. Очень редко можно хоть за что-нибудь зацепиться — за какие-нибудь пни разве что.
Вот именно эта битва, в том числе и для нашего подразделения, была прежде всего битвой в полевых условиях. Не в условиях города, а именно в условиях полевой войны.
Хочу отметить, конечно, всех ребят, гаш батальон Свобода и наша Четвертая бригада оперативного назначения Нацгвардии, которая сейчас получила почетное звание Железный Рубеж. Это в рамках Гвардии наступления. Сейчас идет призыв к украинцам присоединяться к восьми бригадам и одна из них — это наша бригада.
Почему Железный Рубеж? Я думаю, одна из основных мотиваций — то, что бригада проявила себя чрезвычайно устойчиво в городе Рубежное Луганской области. Наш батальон тоже там был в тяжелейших боях. И все, кто участвовал и участвовал сразу в этих боях, действительно показали невероятную стойкость.
Я хочу обо всех, конечно, сказать. Обо всех подразделениях Вооруженных сил, Нацгвардии, всех других Сил обороны, пограничниках — все, кто непосредственно на этом направлении воевал и воюет — это действительно стальные люди, потому что выдержали и продолжают выдерживать бешеное давление.
Враг бросил все, что можно на этот участок.
Невероятная плотность фронта, постоянные бои, постоянные штурмы. Но содержат наши соответствующие сектора обороны.
Читайте также:
«Роль мясорубки». Почему ситуация в Бахмуте похожа на оборону Мариуполя — объясняет Грабский Сказать, что ситуация проста… Нет, она не проста. Но она продолжает быть контролируемой и враг уже понес просто колоссальные потери под Бахмутом. Это огромные цифры. Я понимаю, что у них пока еще есть какая-то возможность эти потери восполнять, но они тоже не бесконечны. Ведь именно штурмовые отряды больше несут потери.
Есть, к сожалению, и у нас потери. Для нас смерть каждого нашего собратья — это трагедия. Вечная слава павшим героям, потому что они действительно исполнили свой долг до конца и доказали, что шли на эту войну и понимали, куда они уходят. И в тяжелейших условиях, спасая своих собратьев, выполняя приказ, отдали свою жизнь. Мы будем их всегда помнить.
Читайте также:
«Праздника не будет!». У Пригожина началась настоящая истерика из-за вопроса о Бахмуте — аудио — Вы, наверное, слышали эту истерику главы группы Вагнера Евгения Пригожина, кричавшего о ситуации в Бахмуте, говорил, что приходится штурмовать каждый метр, что праздника в ближайшее время не будет. По всей вероятности, Путин ставил такую задачу — подать ему Бахмут на тарелке до 24 февраля, к годовщине полномасштабного вторжения России в Украину. На что пойдут россияне к этой дате? Учитывая, что российскому диктатору нужно что-то показать россиянам.
— Думаю,
будут дальнейшие попытки активизировать каким-то образом наступление. Возможно, они попытаются попереть где-нибудь в другом месте. Но я не очень люблю делать какие-то прогнозы, потому что это [неблагодарное] дело. Надо быть готовым ко всем вариантам развития событий.
Надо понимать, что очень хорошо работает наша разведка — как на полевом, так и на стратегическом уровне. Очевидно, что нам оказывают помощь наши западные партнеры своей группировкой спутников.
Читайте также:
Что делать с Бахмутом? Три авторитетных военных аналитика отвечают на острый вопрос войны И если идут какие-нибудь серьезные передвижения, серьезные концентрации войск на тех или иных участках, это заметно. Враг не может это сделать скрыто, так, чтобы это вообще было незаметно, особенно если речь идет о опрокидывании какого-то большого количества войск, техники. Когда это несколько батальонно-тактических групп или что-то такое, это заметно.
Поэтому я уверен, что наш Генштаб просчитывает шаги врага и понимает, где они могут попытаться что-нибудь сделать.
Вот пробовали делать (думаю, все знают эту историю)
— штурмовать Угледар. И все знают, чем это кончилось. Сами российские пропагандисты признали, что это было катастрофическое поражение для российской армии, что они потеряли там огромное количество техники, которое у них уже серьезно дефицитно. Они потеряли большое количество довольно обученного личного состава. Это были морские пехотинцы.
Они пытаются совершать эти штурмовые действия. Но у них нет какого-то универсального метода, который бы работал. Они пробуют экспериментировать. Не следует думать, что они вообще не думают головой. У них есть какие попытки как-то удивить, найти какие-то тактические новинки. Но в целом достаточно быстро украинские Силы обороны понимают, как это работает и находят эффективное противоядие против различных методов, которые они пытаются применять.
Читайте также:
«Они из страха подрываются сами». Как российские танкисты заводят танки на свои же мины — отвечает боец с передовой Мы их удивляем чаще, чем они нас в этом плане. Это 100%.
— У меня был разговор с нардепом Сергеем Рахманиным. Речь шла о том, что нельзя технику с колес сразу пускать в бой. Надо формировать ударный кулак. Насколько я понимаю, люди на фронте осознают, что они должны удержать позиции до того момента, когда поступит западное подспорье?
— Где-то такое чувство.
Читайте также:
«Мы привлекаем резервы для обороны». Бросать западную технику на фронт «чайными ложками» равнозначно ее сожжению — интервью с Рахманиным Я думаю, что это похожая ситуация, как была в конце весны — в начале лета. Вспомните: мы одержали большую, вдохновляющую победу в битве за столицу и за северную Украину, когда москалей угнали из Киевщины, Сумщины, Черниговщины. Затем последовал период позиционной войны, который в конце весны — начале лета [достиг] кульминации. Это бои за Рубежное, Северский Донец, где и наша бригада, наш батальон принимал непосредственное участие. И тоже тогда задача была держаться до последнего. Держитесь и выигрывать время.
Это время было выиграно и прошло несколько недель, несколько месяцев, и [началось] наше контрнаступление на Харьковщине — начало сентября. А после этого наше контрнаступление на юге — освобождение Херсона.
Если мы говорим о Донбассе и прежде всего о Бахмуте, то это тоже выигрыш времени для подготовки нашего ударного кулака. И все понимают это. Все понимают, что это готовится. Не надо думать, что я что-то знаю на этот счет.
Это мои размышления на эту тему. Но я уверен, что сама логика событий к этому подталкивает.
Читайте также:
ВСУ смогут выгнать россиян со всех оккупированных территорий в 2023-м, только если армия РФ потерпит крах — Милли Это понимает и враг. Поэтому они сейчас пытаются активизироваться максимально, как они могут, для того чтобы на момент, когда у нас уже будет готов этот кулак, мы были в менее выигрышной позиции. Мне кажется, это их план.
И вся эта грандиозная ужасающая история, что сейчас будет какое-то супер-пупер новое наступление России… Он продолжается. То есть, я не думаю, что это будет переход на другой уровень. У них сейчас где-то уровень масштабов ведения боевых действий, который, мне кажется, приближается к их максимальным возможностям. Возможно, немного еще активизируются. Они уже пробуют это делать.
Наша задача, конечно, сейчас выигрывать время для того, чтобы подготовить уже на западном оружии тот самый ударный кулак, который должен им нанести окончательное поражение. Где-то так и есть.
Читайте также:
«Война не завершится в 2023-м». Пик наступления РФ впереди,
как и решающий момент, когда армия оккупантов посыплется — интервью с Березовцем — А как армия оккупантов изменилась за это время по вашим наблюдениям?
— Они изменились. Мне кажется, что они потеряли очень большое количество личного состава, который был наиболее подготовлен, — кадровые части, которые готовились годами к войне, контрактники. Они понесли самые большие потери. Поэтому им пришлось объявлять мобилизацию, которую они до последнего не хотели объявлять, потому что боялись политических последствий. Они на это пошли именно потому, что понимали: без массовой мобилизации невозможно восполнить потери.
Конечно, сегодня большую роль играют эти, как я называю, полуфеодальные отряды. То есть это то, возможно, чего не очень заметно в первые месяцы войны. Сейчас та [группа] Вагнер, соответственно, вся эта вагнеровская технология с зеками — это то, что они использовали. Это тоже момент очень показательный.
Читайте также:
Интервью с генералом Петреусом. Экс-глава ЦРУ — о том, на что способна Россия в следующие несколько недель, и дате контрнаступления ВСУ Потому что мы видим,
как развивается конфликт уже политический между теми же «вагнеровцами», например, кадыровцами, которые тоже, по сути, являются отдельной частной армией [марионетки Кремля в Чечне Рамзана] Кадырова, и регулярными силами российской армии. Мы видим, что эти конфликты выходят в публичную плоскость. Они переходят на личности, они наезжают публично на их верховных командиров, на того же [руководителя Генштаба РФ и оккупационных войск в Украине Валерия] Герасимова или еще на кого-нибудь.
Россия нам рассказывала, как минимум с 2014 года, что мы якобы failed state (несостоявшееся государство — ред.). После 2014 года они рассказывали, что у нас какие-то неконтролируемые батальоны, никому не подчиняющиеся, творящие какой-то беспредел, власть их не контролирует.
Представьте себе сегодня в украинской армии огромную группировку, десятки тысяч людей, вооруженных собственной артиллерией, танками, возможно даже авиацией, которые позволяют себе публично ссориться с Генеральным штабом, выдвигать какие-то претензии, говорить, что мы претендуем на какую-то особую роль. В сегодняшних украинских реалиях мы не можем этого представить.
А в России — пожалуйста.
То есть они деградировали — их государственные институции и общество их в целом настолько, что у них такие зачатки, по сути, гражданской войны внутри самой России. Эти линии грядущей гражданской войны уже заметны. Все готово к этой грядущей гражданской войне.
— Паника — это от безысходности? То есть, они не знают, что делать? В свое время Советский Союз бросил на фронт миллион зеков из ГУЛАГа. И далеко не все были политическими. Брали уголовников и бросали их на фронт. Ничего нового.
— На самом деле ничего нового. И заградотряды. Мне кажется, что в чем-то даже жестче, чем было тогда. Ибо тогда они маскировались по коммунистической идеологии, которая якобы декларировала какие-то гуманистические ценности. Понятно, что она была абсолютно людоедской, но какая-то формальная декларация была якобы гуманистическая. А сейчас у них уже никто не прячется.
Читайте также:
«Надеются на черного лебедя». Если Путину упадет что-то на голову, элиты будут ждать, когда он скончается. Переворота не будет — интервью Да, они показывают, что они людоеды. И они этим упиваются.
То есть, они на этом делают акцент. Они хотят, чтобы все знали, что они людоеды. В Советском Союзе скрывалась информация о заградах, ее фильтровали. А они сами показывают, как кувалдами разбивают головы. Они из этого делают шоу. Они хотят быть людоедами даже с точки зрения пиара. Им нравится эта роль. Потому в этой ситуации абсолютно ничего нового нет.
Также этот миф, который они старательно строили в своих медиа, в своих фильмах особенно, в литературе — «русский офицер, русский солдат»… Понятно, что все это туфта полна. Мы видели их солдат и офицеров — мародеры, убийцы, насильники и сволочь. Но они культивировали даже в своей среде всю эту мифологию.
А теперь посмотрите: что это за офицер, стоящий рядом с откровенным уголовником, каким-то убийцей, маньяком, насильником и ему это нормально? Он не видит в этом никаких проблем. Для них это уже абсолютно обычная история.
Читайте также:
Путин готовится к длительной войне, но его элиты не верят в победу — Reuters Даже эта их криминальная субкультура, которая, кстати, в русской культуре всегда играла огромную роль,
вот эта вся блатная история стала мейнстримом. То есть, это и есть Россия, она такая. Они уже даже не прячутся, не пытаются выглядеть как-то по-другому, более цивилизованно. Они сорвали с себя все маски. Совершенно страшная морда, но показывающая, насколько они деградированы, насколько это все катится в какой-то окончательный финал.
— Украинцы впервые имеют сейчас шанс и возможность разорвать эту цепь геноцида, который россияне творили против украинцев?
— Я думаю, что у нас было как минимум два больших шанса.
Первый — это во времена Мазепы. У нас был прямо большой шанс соскочить с этого всего, почти не имея какой-либо великой истории пребывания под российским влиянием. Это был еще совсем маленький период. Если бы тогда украинское общество и украинская политическая элита, прежде всего, была более консолидирована, думаю, что эта попытка Мазепы оторваться от Российской империи имела большой шанс на успех. К сожалению, не получилось этого сделать по многим причинам.
Второй шанс — 17–20 годы прошлого века — то, что называется Первые освободительные соревнования, времена УНР.
Я думаю, что [было бы] тяжело, но шанс был. Опять же, не получилось именно из-за отсутствия консолидированности украинского общества и из-за незрелости в целом и политической элиты и остальных.
Читайте также:
«В конюшне орков нет единства». Украинская разведка готова к подрывным операциям в штабе врага — политолог — Мы сейчас выводы сделали?
— Сейчас, мне кажется, у нас точно самый большой и лучший шанс за все время. Потому что сейчас у нас есть то, чего никогда не было. У нас есть консолидированное общество (это первое), чего у нас никогда не было. У нас всегда была внутренняя раздор.
Второе — у нас есть поддержка цивилизованного мира, чего, к сожалению, практически никогда не было. Или если и было, то в каком-нибудь очень ограниченном виде.
И третье — у нас есть сегодня только один фронт. Если мы берем даже то, что было сто лет назад, у нас не был один фронт, у нас было их несколько. У нас война шла на несколько фронтов с разными на тот момент нашими врагами. И это было невозможно потянуть одновременно: и на западе, и на востоке.
Сейчас у нас четко один враг, у нас есть консолидированное и гораздо более зрелое общество, уже понимающее какие-то очевидные истины. Конечно, тяжелой ценой это понимание пришло. Гораздо лучше, если бы оно произошло без столь страшного потрясения. Но, видите ли, как-то так выходит, что история по-другому у нас не работает.
Было нужно это страшное потрясение, чтобы, если не для всех, то почти для всех очевидные вещи стали очевидными.
