Иерархия угроз, с которой сталкиваются центральноазиатские правительства, уже становится очевидной
Поскольку по состоянию на утро 5 марта новых трендов не появилось, а курдский фактор о котором много говорили последние дни, еще себя не проявил в полной мере, хотим обратить ваше внимание на иранскую периферию, а именно — реакцию стран Центральной Азии на этот конфликт. Поможет нам в этом наш новый автор Центр ближневосточных исследований — Ибрагим Каиш, хорошо знакомый с реалиями этих стран непосредственно.
Он предложил материал, который фиксирует момент фундаментального слома в архитектуре безопасности Евразии. Ключевой парадокс, который четко подсвечен: физическое уничтожение иранской верхушки не только убирает регионального игрока, но и разрушает «стену», которая десятилетиями удерживала Центральную Азию от прямого столкновения с афганской нестабильностью и чрезмерной китайской экспансией.
Особую ценность имеют рекомендации по Supply Chain Disruption и недопущению релокации иранского ВПК (в частности, производства БПЛА). Это критическая точка соприкосновения интересов Украины и государств Центральной Азии,
которые сейчас панически пытаются избежать вторичных санкций.
Уничтожение иранской верхушки разрушает «стену» защиты Центральной АзииКоллапс маршрута Север-Юг (INSTC) превращает Каспийское море из внутреннего озера в главную артерию континента. Средний коридор (TITR) становится единственным окном для выхода центральноазиатских товаров на рынки ЕС в обход санкционного и военного рисков. Для Таджикистана и Узбекистана потеря доступа к иранским портам (Бендер-Аббас, Чабахар) означает необходимость экстренного инвестирования в железнодорожную сеть Туркменистана и порты Актау/Курык.
Иерархия угроз, с которой сталкиваются центральноазиатские правительства, уже становится очевидной:
Во-первых это афганский фактор. Ослабление иранского влияния в Герате и приграничных провинциях Афганистана создает оперативное пространство для ИГ-Хорасан и других групп.
Читайте также:

Илия Куса
Это не «безумие элит». Зачем Иран обстреливает страны Залива
Во-вторых это валютно-инфляционный шок. Для Кыргызстана и Таджикистана рост стоимости фрахта и горючего (из-за блокирования Ормуза)
является прямым триггером социальных протестов.
И в-третьих — угрожающий рост китайского влияния. Пекин де-факто становится единственным гарантом платежеспособности региона, что усиливает долговую зависимость в рамках инициативы «Один пояс, один путь».
Тезис о девальвации российских гарантий является центральным для украинских интересов. Неспособность Москвы защитить своего ключевого стратегического партнера или предложить действенный альтернативный зонтик безопасности окончательно превращает ОДКБ и ШОС в декоративные структуры. Это создает ситуацию «стратегического сиротства» для элит Центральной Азии, заставляя их искать гарантии выживания непосредственно у Пекина или через развитие автономных региональных альянсов, что, фактически, завершает эпоху российского доминирования в постсоветской Евразии.
Украина при таких обстоятельствах может позиционировать себя как поставщика адаптивных технологий безопасности и антикризисного логистического менеджмента. Это позволит центральноазиатским столицам заменить устаревший и неэффективный российский «зонтик безопасности» на современные системы защиты границ и мониторинга внутренних угроз, что является критическим условием сохранения стабильности режимов в условиях вакуума силы.
Оригинал
Текст опубликован с разрешения автора