Похоже, мы видим начало большого торга, где ставкой является не только цена на нефть, но и архитектура всего Ближнего Востока в эпоху после Хаменеи
Внезапное сообщение Дональда Трампа о переговорах с Тегераном и синхронные утечки из израильских источников относительно фигуры Мохаммада-Багера Галибафа поставили перед аналитиками фундаментальный вопрос: мы наблюдаем реальный дипломатический прорыв или очередную иллюзию, призванную успокоить нефтяные рынки?
Чтобы понять суть игры, стоит выйти за пределы официальных опровержений и заглянуть в архитектуру иранской власти, которая сейчас переживает самый турбулентный период за последние десятилетия.
Председатель иранского парламента Галибаф не является типичным теократическим аппаратчиком. Это человек системы, но с выразительным технократическим профилем. Он генерал КСИР времен ирако-иранской войны. Следовательно — обладает силовым ресурсом. Он был шефом полиции и мэром Тегерана в течение 12 лет (административный опыт). Его заявления в Давосе о ненужности ядерного оружия для ислама и критика отрицания Холокоста свидетельствуют о том,
что он рассматривает идеологию не как догму, а как инструмент.
Для Вашингтона Галибаф — идеальная «упаковка»Для Вашингтона Галибаф — идеальная «упаковка». Трампу нужен партнер, которого можно продать американскому избирателю как «прагматика, с которым можно договориться», в противовес «безумным фанатикам».
Вопрос о роли Галибафа невозможен без ответа на другой: что произошло с Моджтабой Хаменеи? Отсутствие какого-либо сигнала от новоназначенного Верховного лидера в течение трех недель в условиях экзистенциального кризиса — поведение нерациональное. Можно выделить три сценария:
Полная недееспособность или смерть Иран управляется коллективным органом (КСИР, Совет по целесообразности, Парламент). Галибаф в этом сценарии — не просто переговорщик, а главный претендент на лидерство. Его контакты с США — это инвестиция в собственное будущее и запрос на американский нейтралитет.
Читайте также:
Тимоти Эш
Когда у руля социопаты. Очень личное о Трампе и Путине
Частичная дееспособность Моджтаба санкционировал определенные шаги, но не может появиться публично. Галибаф действует как уполномоченный посредник с мандатом,
но без права финальной подписи.
Сознательное сокрытие Использование неопределенности как ресурса для маневра. Однако три недели молчания делают этот вариант наименее вероятным.
Большинство косвенных признаков указывают на первый или второй сценарий. А это означает, что единого центра принятия решений в Иране сейчас не существует.
Официальное опровержение Галибафа относительно переговоров не должно вводить в заблуждение. В иранской политической культуре публичное отрицание контактов является частью самих контактов. Это протокол безопасности: никто не признает диалог с «Великим Сатаной», пока не сможет презентовать результат как победу. Вспомните Оманский канал 2013 года — тайные переговоры продолжались месяцами под канонаду официальных отрицаний.
Для Трампа «подсветка» Галибафа — это подготовка к сделке (deal). Если он хочет выхода из конфликта без публичной капитуляции, ему нужен приемлемый партнер. С другой стороны, израильская утечка об этих контактах может быть как правдой, так и попыткой «сжечь» этот канал, сделав его публичным и тем самым усложнив маневр для обеих сторон.
Несмотря на оптимизм Трампа, фундаментальные проблемы остаются.
Во-первых это пресловутый ядерный фактор. 440 кг обогащенного урана никуда не исчезли. Любая сделка без решения этого вопроса будет неприемлемой для Израиля и американских «ястребов».
Во-вторых это внутренняя нестабильность. Если Галибаф лишь претендент, любое его соглашение может быть саботировано КСИР в процессе борьбы за власть.
Читайте также:
Тимоти Эш
Трамп готов перейти от Ирана к Украине. Как это предсказуемо
Вероятность «заморозки» конфликта (прекращение активных ударов из-за истощения) по моему мнению оценивается где-то в 50−60%. Это, как вы понимаете, не мир, а тактическая пауза. Вероятность полноценного соглашения с решением вопросов Ормуза и ядерной программы значительно ниже — всего 20−25%.
Настоящая смена режима через восстание, на которую рассчитывали ранее, сейчас представляется наименее вероятной (менее 10%). Иранская система демонстрирует способность к силовому удержанию контроля даже в состоянии паралича верхушки. Предполагаю, что для внутриполитических событий в Иране остановка войны будет лишь началом кризиса. Но это — отдельная тема.
Итак, вопрос «зачем подсвечивать Галибафа сейчас» остается самым важным. Похоже, мы видим начало большого торга, где ставкой является не только цена на нефть, но и архитектура всего Ближнего Востока в эпоху после Хаменеи. И Украина в этом торге — не наблюдатель.
Оригинал
Текст публикуется с разрешения автора
