Захватчикам в Мелитополе, судя по всему, показалось мало железных заборов вдоль дорог, которыми город оброс за время оккупации.
В канун Нового года к этому «благоустройству» добавился новый элемент - живые баррикады из поваленных деревьев. В сети показали, как сегодня выглядит оккупированный Мелитополь. На видео - целая аллея спиленных деревьев в достаточно оживлённом, центральном районе города. Ветки и стволы лежат прямо на тротуаре, проход перекрыт, уборка не ведётся, ограждений нет.
И, судя по реакции коммунальных служб, в планах её тоже не наблюдается. Жители отмечают, что проблема не ограничивается одной улицей:
- Не только на Вакуленчука. По ул. Розы Люксембург такой же сра* из этих веток. Так и будем Новый год с ветками у подъезда встречать, - пишут в сети.
скрин мелитопольского паблика
Раздражение усиливается тем, что город на глазах теряет даже видимость порядка:
- Что-то грязно везде стало. Я понимаю, понаехали, но убирать за собой тоже обязательно нужно, - возмущаются мелитопольцы.
скрин мелитопольского паблика
Читайте также: табачная мафия Мелитополя:
как оккупанты зарабатывают на сигаретах История с ветками - не исключение, а логичное продолжение оккупационного подхода к городскому хозяйству. Сначала за деревьями не следят годами, ждут, пока трухлявые тополя начинают падать сами - на машины, магазины и прохожих.
Затем начинают рубить все деревья подряд. Иногда ради "сакральных" символов и памятников, иногда ради строительства домов для понаехавших, из-за которых пенсионеров выгоняют , как это произошло с местной барахолкой в садах Филибера. При этом сама практика "спилили - бросили" и для самой России не новость.
По данным российских экологических организаций, до 30–40% зелёных отходов после вырубок в регионах годами не вывозятся вовремя, а складируются во дворах и вдоль дорог, создавая пожароопасные зоны и антисанитарию. В малых городах и на оккупированных территориях этот показатель ещё выше.
От автора Кажется, что Мелитополь просто живёт в режиме бесконечной недоделки. И это, пожалуй, самый честный символ оккупационного "благоустройства".
