«Мавка»: семь лет и война«Мавку» вы завершали уже во время полномасштабной войны. Как работали над анимацией в таких условиях?
— До войны мы работали долго — анимация требует времени. Последний год завершали фильм уже во время полномасштабного вторжения. Первые недели собирали команду: часть людей оказалась в оккупации под Киевом. Обсуждали даже эвакуацию почти всей команды в Польшу, чтобы безопасно закончить проект, в который уже вложили много денег. Но наладили удалённую работу и за год завершили фильм. В 2023-м он вышел в прокат.
В целом «Мавку» создавали семь лет. Для анимации такого масштаба это средний срок: одни фильмы делают десять лет, другие — три-четыре. При благоприятных условиях четыре-пять лет для такого проекта — хороший темп.
Окупилась ли «Мавка»?
— Да. «Мавка» окупилась и стала ярким примером лицензирования: с ней выпустили около 400 видов товаров — от золотых украшений до кукол и помады. Анимация, как мы видим на примере Disney, может иметь такое продолжение.
Мой предыдущий полнометражный фильм «Принцесса и дракон» тоже окупился. «Мавку» продали более чем в 150 стран.
Наибольший успех она имела во Франции. Для меня это символично: французы любят анимацию и хорошо в ней разбираются. То, что они пошли на «Мавку», — знак уважения к нашему проекту и подтверждение его международного уровня.
Мне как композитору интересно спросить о музыке. Как её восприняли зрители?
— Песни из «Мавки» перевели на многие языки, даже на корейский. Французы их пели и перепевали. Музыку написал Дарио Веро, дирижёр Ватиканского оркестра. Он работал и над «Принцессой», так что наши продюсеры его уже знали. Музыку к «Принцессе» мы записывали в Украине, а «Мавку» в 2022–2023 годах дописывали с «Виртуозами Киева» уже в Италии. Собрали там команду, какую смогли, и записали оркестр в студии. Приходилось на ходу искать способ сделать то, чего тогда уже нельзя было сделать в Украине.
Что успех «Мавки» дал вам лично как режиссёру?
— Узнаваемость. В 2023 году мы приехали на Cartoon Movie в Бордо представлять следующий фильм — «Роксолану», а там уже везде была «Мавка». Это крупнейший европейский рынок полнометражной анимации, где продюсеры ищут партнёров и новые проекты.
Успех фильма помог украинской анимации заявить о себе.
Украинская анимация сегодняМного ли сейчас создаётся украинской анимации?
— Немного: война остановила крупные проекты. Летом 2022-го мы планировали запускать третий фильм — «Роксолану». Подготовительный этап завершили, персонажи были готовы, можно было начинать работу над 3D-анимацией. Но проект до сих пор на паузе.
Ситуация в стране меняется каждый день. Решаются ли иностранные партнёры инвестировать в украинские фильмы?
— Да. Например, документальный анимационный фильм «Красная зона» недавно получил финансирование на конкурсе «Тысячавесна». Проект привлёк и зарубежных партнёров: большую часть средств предоставляют Люксембург и Франция, а часть фильма будут делать в Украине. Наши проекты интересны международному рынку, хотя работать сейчас сложно.
Анимация — долгий творческий процесс, для которого нужна безопасность. Иностранные партнёры тоже учитывают её, когда инвестируют. Милтех можно быстро протестировать и увидеть результат на фронте. А творческий проект не завершишь за несколько недель. Для анимации нужны стабильное электричество и люди,
которые могут работать без помех хотя бы по восемь часов. Когда невозможно предсказать даже завтрашний день, привлекать финансирование намного сложнее.
Вы много преподаёте. Есть ли сегодня у молодёжи интерес к анимации?
— Уже шесть лет преподаю в онлайн-институте Projector и на своей студии, а теперь дистанционно — ещё и в педагогическом университете в Молдове. Вижу большой интерес молодёжи, преимущественно девушек. Они любят рисовать, но им уже мало самой иллюстрации — хотят рассказывать истории. У них много энергии. Война породила сильную потребность высказаться: в первые годы мы видели, как люди создавали анимацию даже бесплатно, для соцсетей.
Раньше, до конкурса «Тысячавесна», я учил студентов искать работу на международном рынке, потому что в Украине её было мало. Теперь, думаю, ближайшие два года нам даже будет не хватать специалистов: инвестиции появились. Надеюсь, бюджетные средства дойдут до студий и они смогут запустить много проектов. Это даст толчок восстановлению индустрии.
ПланыНад какими проектами вы работаете сейчас?
— Планов много. «Звёзды Трипилья» — большой проект при поддержке бизнеса.
Его партнёры хотят рассказать миру историю Трипилья. Запланированы спектакль, выставки и показы, а анимационный фильм станет флагманом программы и инструментом культурной дипломатии. Они увидели международный успех «Мавки» и поверили в эту идею.
Надеюсь, изменятся обстоятельства и для «Роксоланы». Это лёгкая, динамичная подростковая история с юмором, ближе к «Монстрам на каникулах». До работы со звуком мы ещё не дошли. А ещё я разрабатываю другие проекты, в частности историю о Мариуполе.
Анимация как терапияВы упомянули Мариуполь. Как говорить о такой трагедии языком анимации?
— Когда мы начали разрабатывать историю о Мариуполе, один из французских директоров сказал мне: «У вас же "Король Лев"». Я удивился: где «Король Лев», а где наша война? А он объяснил: это тоже история о детях, которые теряют родителей и, повзрослев, вынуждены принимать взрослые решения. Тогда я понял, как можно работать с тяжёлой драмой.
На некоторые истории украинцам тяжело идти в кино. Я посмотрел «20 дней в Мариуполе» и потом три дня не спал: пришлось снова пережить этот опыт. Анимация даёт возможность говорить о драме через музыку,
персонажей и другую форму повествования. Она похожа на сказку, поэтому создаёт определённую дистанцию: будто всё происходит не здесь и не сейчас. Зритель может увидеть события со стороны, что-то осознать и при этом не погрузиться слишком глубоко в травму. В этом я вижу её терапевтическую возможность.
Мы с женой, которая работает психологом, стараемся делать наши проекты терапевтическими. Я тоже изучаю психологию и практикую. Если история прежде всего для украинской аудитории, важно дать человеку возможность прожить её вместе с героем, но не оставить один на один с болью. Он может погрузиться в проблему, побыть в ней и постепенно из неё выйти. Пусть после этого зритель станет чуть взрослее и по-новому посмотрит на сложные вопросы.
Чем в этом смысле анимация отличается от игрового кино?
— Игровое кино может просто показать реальность, а зритель потом остаётся с пережитым. В анимации ответственность особая: её смотрят и дети. Не обязательно прямо показывать насилие или погибших — даже документальные события можно передать иначе. Психотерапевт не заставляет клиента снова провалиться в травму и самостоятельно оттуда выбираться.
Он поддерживает его и шаг за шагом проходит этот опыт вместе с ним.
Возьмём мультфильм Pixar «Душа». Это глубокая философская история, которую может понять восьмилетний ребёнок и которой одновременно восхищаются взрослые. Так же «Король Лев» — серьёзный рассказ о взрослении и потере родителей.
«Душа» говорит о смерти и сложном выборе так, что после просмотра человек задумывается о жизни: для чего он живёт? Такое кино может поддерживать и помогать осмысливать собственный опыт.
Что смотреть во время войныЧто вы как режиссёр посоветовали бы смотреть во время войны, когда нужны силы жить дальше?
— Кино не может обеспечить такую защиту. Если человеку очень тяжело, я советую обращаться в бесплатные психологические службы, говорить о своём стрессе. Я уже три года почти еженедельно учусь или участвую в психологических процессах и вижу: когда стресс накопился, фильм не всегда поможет.
А для души можно выбрать что-то лёгкое, что напоминает о детстве, — например, любимые мультфильмы. Конечно, не для всех детство было безопасным: мой отец был ребёнком войны, и ему может быть тяжело туда возвращаться.
Но многие люди находят в таких воспоминаниях опору. Мне помогает простая вещь — мороженое в стаканчике. Покупаю его, ем и на мгновение возвращаюсь во время, когда не нёс нынешней ответственности и не переживал за трёх дочерей во время войны. Мне становится легче. Это короткая передышка для психики, которая не может постоянно отвечать на вопрос «как выжить». Потом мы снова возвращаемся к жизни, но уже имеем чуть больше сил.
Стоит осторожно выбирать, что смотреть. Мы с женой выключаем фильм, если он напрягает, а рабочей необходимости досматривать нет. На «20 дней в Мариуполе» я шёл сознательно: знал, что это будет тяжело, и потом выходил из этого состояния. Если вам сложно уже в начале просмотра, можно выключить фильм и переключиться.
Мы почти не смотрим фильмов о войне. Если это боевик, то с предсказуемым финалом, где добро побеждает. Мы с женой даже ловим себя на том, что ждём именно этого момента. Ощущение справедливости важно для психики — это тоже может поддержать.
Зритель привык к TikTok и коротким видео. Как удержать его внимание полнометражным кино?
— Делать кино для своего зрителя и заботиться о нём.
Когда я показываю вам что-то на телефоне, могу подумать, что будет интересно именно вам. А могу показать только потому, что понравилось мне. Во втором случае я делюсь собственным удовольствием, хотя и говорю, что делаю это для вас. Авторы не всегда замечают такую разницу. Мы часто проецируем себя на других: если мне нравится эта история, то её якобы должны увидеть все. А стоит сначала спросить себя, для кого я её рассказываю и что почувствует этот человек.
Широкого зрителя TikTok трудно представить как одного человека — он очень разный. Нужно увидеть именно своего зрителя и работать для него. Думаю, это сработает.
Это касается и преподавания. С тех пор как я углубился в психологию, студентам стало легче учиться: они чувствуют, что мне интересны не только их работы, но и они сами. Тогда появляются интерес к учёбе и силы исследовать мир.
Очень ценно, что вы об этом говорите. Как вы сами к этому пришли?
— Сам я понял это только за последние три года. Психология помогла увидеть со стороны режиссёра, который хочет чего-то для себя, но говорит, что делает это для других.
У студентов в начале обучения так же: о ком бы они ни рассказывали — маленьком тараканчике или камешке, — обычно говорят о себе. Мы вместе доходим до того, что за историей персонажа стоит их собственная боль или опыт. Когда автор это осознаёт, он, мне кажется, взрослеет.
Вместо эпилогаЧто бы вы пожелали молодым режиссёрам, актёрам и всем, кто работает или планирует работать в кино?
— Исследовать себя с помощью психологии: она помогает понять, кто я и зачем работаю в креативной индустрии. И беречь свой ресурс, системно его восстанавливать. О физическом здоровье мы знаем больше, чем о психическом, хотя именно оно даёт много сил для творчества. Тогда творчество становится здоровее и меньше зависит от стресса. И это время точно когда-нибудь закончится. Мы проходим его шаг за шагом, день за днём. У нас точно будет весна.
[readmore id="18374"]
