Канцлер Германии Олаф Шольц готовится к поездке в Москву с целью «усиления мирной инициативы»
Может ли это быть Россией истолковано как слабость западной коалиции, и Путин будет настаивать на максимальных уступках России, будет зависеть от того, что Шольц, если таки поедет в Москву, скажет там. Есть разные сценарии.
Надо здесь понять, что есть общественный запрос в Германии на такие переговоры, и Шольц отвечает на этот запрос. И, я думаю, и Фридрих Мерц должен будет отвечать на этот запрос, если он станет канцлером. Потому что этот запрос на переговоры от немецкого общества останется. И поэтому есть вот эти телефонные разговоры между Шольцом и Путиным и сейчас, видимо, даже состоится встреча.
Мне кажется, что в ней нет смысла, потому что Германия не имеет инструментов, чтобы сама одна давить на Россию. Однако, если Шольц поедет в Москву и скажет правильные слова, то, пожалуй, и не будет это признак слабости. Но если он там будет искать какие-то там компромиссы, то это, конечно, очень опасно.
Будущее самого Шольца сейчас под вопросомСейчас похоже на то, что в любом случае социал-демократы,
то есть партия Шольца, потеряют электоральную поддержку на следующих выборах в феврале. И эта партия станет либо оппозиционной, либо будет младшим партнером в следующей правительственной коалиции. То есть, этот подход Шольца и будущее самого Шольца сейчас под вопросом в любом случае. Я бы, если бы я был там в правительстве, скорее, такое не делал бы, но, видимо, у них там есть какая-то идея, почему они соглашаются на визит Шольца в Москву. Это может иметь внутренний смысл в том направлении, что Шольц может, скажем, сейчас встретиться с Путиным, что-то там сказать, а потом у него будет больше легитимности сказать в Германии. Мол, видите, я пытался договориться с Путиным, это не получилось, и поэтому для нас сейчас будет правильным больше поддерживать Украину.
Все предыдущие визиты к Путину западных лидеров — а это и Олафа Шольца, и Эмманюэля Макрона, президента Франции, кажется, Путин истолковал как признак слабости. Меня спрашивают — а какие именно правильные слова Шольц должен сказать российскому диктатору, чтобы тот это не истолковал как признак слабости западной цивилизации?
Чтобы это не выглядело как «челобитная царю»? Как мне кажется, там надо просто ставить ультиматум, сказать — или Россия заканчивает эту войну и освобождает оккупированные украинские территории, или будет полноценная и большая поддержка Западом Украины. Только такой разговор может быть. Я так думаю, что что-то такое, видимо, и Шольц скажет, но как он именно это скажет — вот в этом для меня вопрос. Конечно, он не может сказать — вы знаете, мы сейчас будем обсуждать какие-то украинские территории или украинский суверенитет. Я надеюсь, что они там в Берлине, скорее, действуют в такой логике, что есть общественный запрос на переговоры, поэтому мы будем разговаривать с Путиным, но мы не будем давать Путину какие-то компромиссы так называемые. И не будем нарушать международное право.
Здесь же есть еще такой момент. Есть определенные ситуации, когда надо западным странам быть более проукраинскими, чем сами украинцы. Потому что у нас есть немного отдельный интерес в том, чтобы защитить международное право, потому что это тоже для нас важно. Потому что если посмотреть,
скажем, на эти Минские договоры в 2014–2015 году, то Украина подписала их, потому что она не имела выбора. Тогда была такая ситуация у Порошенко, что он пошел на это, потому что тогда надо было быть западным лидерам более украинским. А уже тогда западные политики пошли по путинскому пути, и ими выдумывали какие-то странные схемы, чего не должно было быть. У них была такая логика — это же украинцы подписали эти Минские договоренности, а мы сейчас просто предлагаем какой-то там прагматический путь, как эти договоренности можно было реализовать. Но тогда еще была немного другая эпоха. Я надеюсь, что сейчас уже лучше понимают западные политики, что они должны быть на стороне Украины, потому что в интересах самих западных стран — это защита международного права.
Присоединяйтеськнаш телеграм-каналПогляди NV
