После столетий войн, конфликтов, религиозных столкновений и всеобщего и постоянного взаимного смертоубийства в 1848 году в Швейцарии вдруг наступает, и продолжается до сих пор, период почти кантовского вечного мира. Отказавшись от эмоций и желания убить своего визави по дебатам, Швейцария построила у себя политическую систему, построенную не на выступлениях с броневика, а на скучной и рутинной работе по выявлению и согласованию взаимных интересов.
Сегодня, когда мир снова рухнул в пучину военного варварства и агрессии, Швейцария хотела бы поделиться этим ноу-хау с другими странами. И в самом деле: пандемия, потом война Путина против Украины, энергетический кризис, инфляция, политическая поляризация: демократия как система и набор инструментов организации жизни социума находится под давлением. Как можно было бы вернуть демократии ее привлекательность для внешних наблюдателей и какими методами можно было бы укрепить ее изнутри? Британский политолог Мэтт Квортруп, профессор Университета города Ковентри, на этот вопрос дает неожиданный ответ.
«Мы в англосаксонском мире различаем Politics и Policy.
Первое — это когда „я против других“, второе — это когда мы ведем дебаты с привлечением всех заинтересованных сторон. Вместо того чтобы фокусироваться на „политиканстве“, то есть на людях и партиях, нам следует сосредоточиться на „политике полисного типа“, когда мы в ходе дебатов занимаемся поиском наилучшего решения данной проблемы — а не это ли и есть идея, лежащая в основе демократии». Так или иначе, но уважаемый профессор попадает тут в самую точку, указывая на то, что составляет суть швейцарской демократии: а именно, на теорию и практику компромисса.
Скука как знак политического качества
Представим себе: завершается гражданская война, Ленин приходит к Колчаку и предлагает начать строить вместе прекрасную страну будущего! Невозможно? Разумеется! Во многих политических культурах бескомпромиссность была и остается признаком качества. Готовность к компромиссу, бесхребетность, соглашательство и оппортунизм? Нет, такие политики нам не нужны. Парадокс только в том, что в Швейцарии такие мягкотелые соглашатели построили одну из самых стойких и прочных политических систем. И понятно, что теперь Швейцария хочет продвигать этот опыт в мире в качестве особенного швейцарского продукта.
Вопрос только — а есть ли «в этом мире бушующем» спрос на идеалы консенсуса и мирного разрешения споров.
И вообще, годится ли что-то из швейцарского политического опыта для применения за рубежом? Ведь Швейцария всегда предупреждала, что такой опыт на иную почву не переносим? Или все-таки это не так? Вот и Михаил Ходорковский в недавнем интервью предлагает перестроить Россию будущего с оглядкой на элементы швейцарской модели? На какие?
Например, на компромисс, который даже в самой Швейцарии скорее ассоциируется со скукой и рутиной. Но вот Параг Ханна, известный аналитик геополитических потрясений родом из Сингапура, видит ситуацию совершенно иначе. Он рассматривает эту «скуку» в качестве выдающегося вклада Швейцарии в теорию и практику государственного строительства. «Швейцария, как и Сингапур, в этом смысле одинаково скучны, но именно это я и считаю огромным позитивным достижением».
Понятно, что политическая борьба даже в Швейцарии, с учетом необходимости не только быть в зале заседаний парламента, но и казаться на экране смартфона, порой приводит к летящим в разные стороны искрам и перьям. Но это напоказ, тогда как жесткое отстаивание собственной позиции к важным прорывам,
например, при обсуждении законопроектов, никогда не ведет.
Создание альянсов, даже с оппонентами
Швейцарская формула успеха заключается скорее в деловом и рациональном обсуждении основных позиций и в создании ad-hoc-альянсов с другими партиями, особенно и прежде всего, с партиями из противоположного политического лагеря. На первый взгляд это выглядит полным предательством собственных интересов. Однако на самом деле это механизм удивительной эффективности, который порой способен полностью перевернуть реальный баланс сил и поставить весь политический ландшафт с ног на голову.
Парламент — это ведь не арена с гладиаторами, это место для дискуссий по вопросам, в решении которых в конечном итоге заинтересованы все политические партии и движения. И поэтому это вполне логично — выстроить по данному вопросу краткосрочный альянс и решить вопрос, пусть и отказавшись от максимальных требований. И тот, кто настаивает в Швейцарии на таких требованиях, добивается, как правило, меньше всего. Например, если посмотреть в сумме на все голосования, прошедшие в парламенте Швейцарии в 2022 году, то больше всего голосов потеряла как раз правоконсервативная Швейцарская народная партия (SVP), которой сейчас принадлежит 25,6% электората и 59 из 246 мест под куполом федерального парламента в Берне.
Имея четкий политический профиль и в меньшей степени склонная к компромиссным альянсам,
она выиграла в парламенте 51% голосований и победила в 52% всех голосований на референдумах национальном уровне. А вот партия с программным именем Die Mitte (Центр) одержала в парламенте больше всего побед. Имея 11,4% голосов избирателей и 38 депутатов, она стала по итогам года некоронованным лидером швейцарского парламентского процесса, победив в 88% голосований. Что касается общенациональных референдумов, то тут впереди Швейцарии всей «Партия Зеленых либералов» (GLP), которая выиграла 69% голосований. Эти данные основаны на оценках газеты Sonntagszeitung.
Прочная основа для политических компромиссов
Такого рода гибкое большинство в парламенте, каждый раз состоящее из иных слагаемых, является центральным фактором, гарантирующим демократической системе способность к обучению, трансформации и внутренним реформам. И это как раз та самая способность, которая напрочь отсутствует у автократий или диктатур.
Таким образом каждая партия когда-то будет в парламенте в меньшинстве, и это и есть основа для стабильных решений, принимаемых большинством, при том что никакой пресловутой «диктатуры большинства» в стране нет по определению. Демократия в Швейцарии — это система политической конкуренции, обеспеченная механизмами, которые гарантируют сплоченность, солидарность и равновесие, а значит, они образуют прочную основу для достижения политических компромиссов. Для маленькой и очень неоднородной Швейцарии процедуры, позволяющие находить консенсусные политические решения являются просто необходимым инструментом выживания страны как политической нации.
Уж очень много в Швейцарии разнонаправленных интересов (региональных,
культурных, религиозных, языковых, экономических, политических) и возникает вопрос — как сохранить их под единой крышей? Можно обнести страну стеной, а можно создать условия, которые позволяют столь разнообразным составным частям единой страны сохранять свою своеобразие. И как раз такие механизмы и предотвращают появление центробежных сил, способных разорвать страну на части.
МИД Швейцарии — продавец демократии?
На самом деле продвижение демократических ценностей по всему миру является задачей государства, прописанной в федеральной конституции Швейцарии. Первая с 1945 года широкомасштабная война в Европе ставит вопрос защиты демократических институтов не абстрактно, но вполне конкретно. Как подчеркнул недавно министр иностранных дел Швейцарии Иньяцио Кассис, Швейцария намерена наращивать усилия по продвижению и укреплению демократии на международной арене. Данная цель также должна быть закреплена во внешнеполитической стратегии страны на период с 2024 по 2027 год.
Базовые основы швейцарской модели консенсусной демократии
Прямая демократия: право народа выносить на референдум законы, даже уже принятые парламентом (с 1874 года) и право вносить инициативы (с 1892 года) по поправкам в конституцию. Эти права выступают в качестве противовеса законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти в стране.
Федерализм, автономия кантонов (субъектов федерации) и общин / муниципальных образований, в противовес власти федерального центра; влияние кантонов обеспечено Советом кантонов, малой палатой швейцарского парламента.
Привлечение всех потенциально оппозиционных сил во все важные политические проекты и решения — посредством прав прямой демократии и при помощи процедуры межведомственного согласования и общественного обсуждения всех критически важных законопроектов.
Принцип справедливого отношения к тем, кто проиграл выборы или голосования. Частью политической культуры Швейцарии является обязанность парламента и правительства учитывать интересы партий и сторон, проигравших голосования по важным законопроектам.
Экономически развитые регионы поддерживают более слабые кантоны.
В итоге любые, даже малопопулярные политические решения парламента и правительства пользуются среди граждан поддержкой. Пример: Федеральный закон «О мерах по противодействию пандемии Ковид» два раза выносились на референдум и оба раза получали поддержку народа.
Реализация этой стратегии в части укрепления системной устойчивости демократии как таковой возложена на посла Симона Гайсбюлера (Simon Geissbühler), руководителя отдела МИД, занимающегося вопросами миротворчества и прав человека. «Демократическая система Швейцарии пользуется высоким уровнем доверия в мире, она наработала значительный опыт, который мы можем активно представлять и продвигать на международном уровне», — говорит С. Гайсбюлер, но тут же стандартно предупреждает, что, мол, «Швейцария — это особый случай демократии, который не может быть перенесен в другие страны. Но мы безусловно являемся моделью, из которой другие страны могут извлечь для себя свои уроки».
Итак, все понятно, но что конкретно? Непереносима эта модель, или из нее все-таки можно извлечь уроки. Наверное, тут что-то одно? «Швейцария не есть демократический коробейник, она не ходит от двери к двери и не торгует своим опытом по всему миру», — уточняет дипломат. «Обмен опытом происходит только тогда, когда этого хотят страны-партнеры». То есть когда есть непротивление сторон, тогда и возникает согласие на предмет полезности швейцарского опыта. А на него, как видно, есть спрос. Так, апреле 2022 году Берн пригласил сразу восемь стран на своего рода «мини-саммит по демократии», участниками которого стали США, Южная Корея и Швеция, а также Гана, Ботсвана и Коста-Рика.
Второй такой «мини-саммит» запланирован на середину марта 2023 года.
«Ботсвана в мировом рейтинге демократии занимает довольно высокое положение и она кровно заинтересована в обмене опытом со Швейцарией. Это укрепит ее позиции в Африке в качестве позитивного примера возможности демократического развития. Берн серьезно относится к этим своим новым усилиям на международной арене, что подчеркивает визит президента Швейцарии в 2023 году Алена Берсе в Ботсвану в начале февраля. «Это был очень важный сигнал», — указывает С. Гайсбюлер. То же самое относится и к Нигерии, там на 25 февраля 2023 года были назначены выборы и для них Швейцария разработала особенной «кодекс поведения», который, в частности, обязывал все партии и кандидатов к проведению прозрачной, справедливой и мирной избирательной кампании.
Внутренняя политика — внешняя политика
Как говорит С. Гайсбюлер, «пропаганда демократии, как того требует от нас конституция, не направлена против кого-либо. Мы не занимаемся прозелитизмом. И конечно, мы продолжаем говорить и работать со всеми, независимо от типа данного режима». Новая более активная роль Швейцарии в области обмена с другими странами демократическим «ноу-хау» уже встретила положительный отклик на международной арене. Побочным эффектом здесь стала более тесная связь между внутренней и внешней политикой Швейцарии.
«Внутренняя политика — она же и внешняя политика», — таков руководящий принцип главы МИД Швейцарии И. Кассиса. Однако, как добавляет С. Гайсбюлер, тут есть и риски. «Если Швейцария будет еще сильнее позиционировать себя в качестве демократической страны, а особенно перед лицом нынешних кризисов, то она сможет в большей, чем раньше, степени обеспечить согласованность своей внутренней и внешней политики. Но именно в этом и кроется риск того, что противоречивые отношения демократической Швейцарии с разного рода автократами, деспотами и поджигателям войны станут еще более заметными».
