Бывший житель Житомира рассказал как его семье живется в оккупированном Крыму спустя два месяца после псевдореферендума. Вот уже десять лет Андрей живет в Севастополе с семьей. Имеет две квартиры, одну из которых сдает туристам. В апреле-мае аренда обычно стоит 250—300 гривен, но «для своих» сделал скидку - 200 гривен в сутки. — Как чувствуют себя украинцы на оккупированной земле? — спрашиваю его. — Очень некомфортно. Многие украинские предприятия закрылись и ушли из Крыма. Люди остались без работы. Безработица и в портах — туда уже не заходят украинские и зарубежные суда. Подорожали продукты (на 20-40%), поднялась «коммуналка». Закрываются украинские школы и классы. Украинский язык в опале. Над украинскими символами глумятся, особенно в Севастополе. — А что в школах творится! Наверное, нашим детям хотят сделать лоботомию. Чтобы они раз и навсегда забыли об Украине. Недавно на каком-то военно-патриотическом празднике прессовали учеников: «Запомните, вы не бандеровцы, вы — севастопольцы!» Все это делается очень пренебрежительно, грубо. Мои сыновья, которые учатся в четвертом и шестом классах, переживают, плачут. Жить в такой обстановке невозможно. Я подыскиваю покупателей на обе свои квартиры, которые сдаю. Буду уезжать на материк. Какую-то из них продам, вторую оставлю. Надеюсь, что когда-нибудь Крым вернут. На украинском языке в Севастополе действительно лучше не говорить. Фразу «Як пройти до торговельного центру Муссон?», которую корреспондент газеты Марьяна Осауленко задала подряд двенадцати прохожим, одни воспринимают как свидетельство неслыханной дерзости, другие — чуть ли не как акт гражданского мужества. «Дитино, звідки ж ти?» — радуется какая-то старушка, показывая дорогу до «Муссона».
Читайте ще
