Украинский политтехнолог, специалист по PR Андрей Демартино представил в Киеве книгу «Кривое зеркало. Роль социальных сетей в операции Российской Федерации по аннексии Крыма». До событий 2014 года он работал советником премьер-министра Автономной Республики Крым и начальником Главного управления информационной политики Совета министров АРК.
Как российские власти пришли к использованию Интернета и социальных сетей для продвижения своих интересов? Насколько активной была эта работа на материковой части Украины и в Крыму? Какими были настроения крымчан в 2013 году и как на них удалось повлиять в преддверии российской аннексии? На эти и другие вопросы в эфире Радио Крым.Реалии вместе с ведущим Сергеем Мокрушиным отвечает политтехнолог Андрей Демартино.
– Андрей, почему вы решили исследовать именно этот аспект в истории аннексии Крыма?
– Это событие стало центральным для украинских, европейских, американских исследователей. Поскольку с 2010 по 2014 годы я с небольшими перерывами плотно занимался вопросами информационного сопровождения органов власти, то был погружен как раз в эту тематику.
Изучая исследования, посвященные аннексии Крыма, я в каждом из них находил одну и ту же мысль о том, что Россия очень эффективно реализовала свою операцию с использованием соцсетей – однако не было фактажа, который подтверждал бы этот тезис. А поскольку я еще и кандидат наук, меня это заинтересовало и с фактологической, с научной точки зрения. Работа историка и следователя вообще очень похожа, задачи одни и те же: и тот, и другой должны восстановить картину событий. Кроме того, появление вооруженных людей без опознавательных знаков в Крыму для меня, как и для всех остальных, было полной неожиданностью, но в то же время в исследованиях украинских и западных коллег утверждалось, что эта операция была спланирована заранее и хорошо подготовлена. Так что тут для меня тоже был научный вызов – доказать или опровергнуть это утверждение.
– Наш слушатель из Москвы, возможно, несколько опережая события, спрашивает: как сейчас Россия использует соцсети для работы с населением временно оккупированных территорий – Крыма и Донбасса? Можем ему ответить?
– Кроме того, что я историк-исследователь,
я еще руковожу службой стратегического планирования и анализа аппарата Совета национальной безопасности и обороны Украины. Мы и наши коллеги из силовых структур очень тщательно отслеживаем попытки активации населения через соцсети. Надо сказать, что спецслужбы Украины образца 2014 года и образца 2020 года находятся на абсолютно разных уровнях в плане профессионализма и использования технологий. Так вот, наши коллеги из СБУ постоянно блокируют создаваемые россиянами аккаунты, попытки раскрутить какие-то сепаратистские группы. Это все равно что прополка бурьяна – явление, с которым нужно бороться постоянно. Конечно, особенно плотно россияне занимаются этим вопросом на оккупированных территориях, в том числе и в Крыму, для поддержки градуса необходимого одобрения российской власти.
– Когда и как в Кремле научились этому?
– Все эти инструменты были очень хорошо использованы и обкатаны в России еще в 2011 году, во время массовых протестов. Судя по спаду протестной активности в России, Интернет перестал быть инструментом и местом доминирования оппозиции – сейчас ситуация там абсолютно равноправная.
Что до способов организации работы, есть такое понятие – делегирование военных полномочий гражданскому подрядчику. По всей видимости, начиная с осени 2013 года, российские власти приняли решение реагировать на ситуацию на Евромайдане в Киеве и начали создавать структуры в украинском сегменте Интернета по тем технологиям, которые уже были отработаны.
– Российские власти утверждают, что в 2014 году подавляющее большинство крымчан высказались за присоединение к России на так называемом референдуме, который не признает ни Украина, ни Запад, ни ООН в целом. Какие настроения были в Крыму накануне этих событий на самом деле?
– В том-то и дело, что радикальный тренд на немедленное воссоединение с Россией был ничтожным. Движение «Русское единство», которое возглавлял Сергей Аксенов, набрало на выборах всего 3% голосов. Да и вообще пророссийский тренд постепенно сходил на нет. Мы постоянно проводили социологические исследования по заказу Совета министров Крыма и фиксировали постепенное нарастание позитивных настроений по отношению к НАТО и к Евросоюзу – особенно в больших городах и среди молодежи.
Так что при нормальной государственной работе с так называемым крымским русским сепаратизмом на политическом уровне было бы покончено навсегда.
– Как именно действовала тогда Россия в рамках своей информационной стратегии в Интернете?
– Осенью 2013 года было создано «Новостное агентство Харьков». Как выяснилось позже, оно было зарегистрировано в России и модерировалось известным «Агентством Интернет-исследований» бизнесмена Евгения Пригожина, которое находится в Санкт-Петербурге, в Ольгино. Это известная российская методика маскировки российских сайтов под украинские. Однако эта система осталась недоразвернутой: по моим предположениям, под юридической крышей этого информационного агентства с физическим офисом в Харькове должны были организовать работа ботоферм для модерирования социальных сетей в связи с протестной активностью на Майдане. Дело в том, что, по моему глубокому убеждению, Россия была абсолютно информационно не готова к началу событий Евромайдана. Для них это все было неожиданностью. Россияне работали через телевидение, по политической линии, по линии расстановки кадров в ФСБ,
однако в социальных сетях никакой инфраструктуры в Украине у них не существовало.
– Это было как-то связано с Крымом уже тогда?
– Осенью 2013-го «Новостное агентство Харьков» открывает филиал в Симферополе и начинает активно работать. Впрочем, за пару месяцев организовать серьезную работу невозможно. Основной задачей было информационное сопровождение российских нарративов, а также организация ботоферм. Возможно, эта работа была выполнена отчасти с привлечением крымчан, которые занимались СММ. Однако, повторюсь, за два-три месяца создать устойчивую сеть, раскрутить группы и сделать их эффективными инструментами влияния невозможно. Между тем Крым по уровню Интернет-проникновения и по уровню активности в соцсетях был на втором месте после Киева. Тогда крымчане среди прочих источников новостей называли российскую соцсеть «ВКонтакте». События 2014 года совпали с кризисом традиционных методов донесения информации – телевидения, радио, газет. Поэтому люди сверяли информацию, которую получали такими способами, с данными соцсетей – и доверяли им больше.
– Насколько эффективной оказалась эта российская работа через соцсети в Крыму?
– Работа ботоферм в период горячей активности была ситуативной и показала крайне низкую эффективность. Но при этом очень эффективной оказалась всероссийская антиукраинская кампания, развернутая на телевидении и в Интернете в целом. Там были готовые площадки – паблики, насчитывавшие сотни тысяч человек, и крымчане были уже приучены к потреблению этого российского контента. Именно за этот счет удалось повлиять на мнение людей и подготовить почву для аннексии Крыма.
– Заметили ли тогда что-то необычное в крымском правительстве Анатолия Могилева?
– В том-то и дело, что не было заранее такой проблемы – чтобы разогревалась ситуация для последующих военных действий. Были попытки политического влияния, и, к чести Могилева, он очень жестко это пресекал. При мне был разговор с прокуратурой о том, что надо обратить внимание на участившиеся поездки спикера парламента Владимира Константинова и его бригады в Госдуму. На самом деле не хватило буквально одного дня, чтобы их вызвали на допрос в прокуратуру.
– К какому выводу пришли вы лично по итогам своего исследования?
– При всей моей любви к соцсетям и специализации на информационной безопасности я могу сказать, что без вонючего российского сапога никакой аннексии Крыма произойти не могло бы. Социальные сети создали благоприятный фон для деятельности российской военной машины. В этом смысле крымский опыт абсолютно уникален. Когда говорят, что он может быть повторен, я говорю: нет, его нельзя повторить, и доказательство этому – события на Востоке Украины…
Сейчас в аппарате СНБО разрабатывается стратегия деоккупации Крыма, которая в том числе будет включать в себя информационную составляющую. Я думаю, что там будут интересные предложения не только по тому, как работать сейчас, чтобы доносить позицию Украины и образовывать максимально прочные связи медлу материковой частью и Крымом.
(Текст подготовил Владислав Ленцев)
