Кто из наших читателей станет возражать, что каждый, кто родился в Екатеринославе, —светильник разума. Так стоит ли удивляться, что в Екатеринославе с таким уважением и заботой всегда относились к светильникам и всему, что светит.
Спасайся кто может — прогресс идёт В Екатеринославе были свои знаковые места, куда жители шли, затаив дыхание, в робкой надежде сделать свой дом светлым и одновременно уютным, купив что-то уютное и одновременно светлое, например, торшер, бра или настольную лампу.
Если бы мы с вами сейчас пребывали не в начале ХХІ века, а в начале прошлого, ХХ, мы бы пригласили вас в дом на улице Иорданской, угол Упорной, где прямо против остановки трамвая некто Георгий Шемляка в 1901 г. открыл «Специально-ламповый магазин», ставший сразу неимоверно посещаемым. Там продавались подлинные чудеса: танталовые лампы (60% экономии тока), электрические звонки (неповторимый «малиновый» звон) и вообще всё, к чему екатеринославцы относились с почтением хотя бы потому, что оно било током. И каким бы агрессивным ни был ассортимент, его практически мгновенно раскупали,
ибо это было модно.
Мода породила спрос, спрос породил предложение, предложение породило конкуренцию. Конкурентом магазину Жоры Шемляки стал магазин Моси Левина на Александровской, 3 (второй дом от Проспекта), где, кроме ламп Сириус, таких же недоступных по цене, как и звёздная система Сириус, имелись лампы Вотан, Вестингауз, Филипс. Особый стон восхищения вызывали выключатели в латунной броне с чёрным эбонитовым рычажком, который отключал свет при правильном повороте рычага по часовой стрелке, что на тогдашнем екатеринославском языке называлось «выкрутить свет». Однако цена! Но тогда ещё никто не делал из этого трагедии — в Екатеринославе деньги таки считали, но в голову не брали.
Так в город пришёл прогресс, а иначе и не могло быть.
История ставит фитиль Оказывается, как сделать жизнь светлой, придумали ещё в далёкие тёмные времена. Для этого требовались либо масло, либо керосин, либо газ. И в придачу требовалась большая фантазия.
Первыми жилищами людей были первобытные пещеры, а первый свет в них пришёл в виде костра, на котором на вертеле вертелась туша кабана.
Сейчас ничего такого не предвидится, потому что кабан вертится на диване с газетой, и его зарплаты хватает лишь на петушка на палочке.
Только в ІІІ веке до н.э. римский умелец Филон изобрёл масляную лампу с постоянным уровнем масла. Это было очень остроумное изобретение. Когда масло в горелке кончалось, Филон бежал на базар и прикупал новое. Можно сказать, что это была вечная лампа, потому что любому Филону понятно, что базары вечны.
Но вскоре (тысячу лет назад) была изобретена свеча. Её фитиль света давал больше, значит, меньше приходилось «платить за свет».
И хоть мы сегодня больше говорим о «домашнем свете», не упомянуть уличное освещение никак не получится. Первыми осветили улицы своих городов мавры. Но этого никто не заметил — потому что чёрный мавр на тёмной улице что при свете, что без него виден не был. Поэтому освещены улицы или нет, маврам, в принципе, было всё равно.
А вот, скажем, в Париже это было небезразлично. Там первые фонари зажглись в 1558 г. при Людовике ХІV. Так что если кто-то вас спросит: «За что Людовика ХІV обозвали «Король-Солнце», — смело отвечайте:
«А как же ещё! Это же он сделал парижские улицы ночью светлыми, как днём, потому что зажёг фонари». Хотя, если рассуждать логично, Людовику больше подошло бы имя «Король-Осветитель».
А вот керосиновыми лампами население долго не отваживалось пользоваться, опасаясь взрыва, что могло, как считалось, причинить значительную боль. Поэтому на первых порах керосиновые лампы применяли только хирурги. Потому что там эффект боли от взрыва пациент не ощущал, ибо был под наркозом, который, возможно, для этого и был изобретён.
А когда за границей появилось электрическое освещение, его окрестили «русским светом», потому что первые электрические лампы были «свечами Яблочкова». Впервые они были презентованы на Всемирной выставке в Париже в 1878 г. и буквально сразу ринулись в жизнь. Интересная деталь: первые «свечи Яблочкова» осветили развалины Колизея и гарем персидского шаха. А чему тут удивляться — в Колизее было что посмотреть, а в гареме было что показать.
Электричество было настолько революционным новшеством, что вождь революционных масс Владимир Ильич Ленин прямо сказал,
что «коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны», или, если сделать математическую перестановку: «Электрификация всей страны есть коммунизм минус Советская власть». Но такую перестановку сделали только 70 лет спустя.
Назад, в светлое прошлое Наверное, настало время разобраться, как обстояло дело с освещением улиц конкретно в Екатеринославе, или как обстояли дела со светом, потому что без света, как сказала бы людоедка-Эллочка, была не жизнь, а жуть-мрак.
Да, ещё в середине ХІХ века, когда в безлунные ночи улицы города погружались во мрак, пройти по ним было делом опасным. Люди выходили из дома с одним фонарём в руках, а возвращались с двумя (в руках и под глазом).
И тогда городские власти решили ввести ещё и третий вид фонарей, для чего на улицах установили фонарные столбы с сальными плошками под стеклом. Но екатеринославцы, разделяя национальные украинские приоритеты, считали ниже собственного достоинства дать салу сгореть и потихоньку пускали его в еду.
Тогда в фонарях сало заменили конопляным маслом, что сделало коноплю очень популярной,
особенно среди молодёжи. Так что с коноплёй, увы, пришлось попрощаться.
И тогда фонари сделали спиртовыми. Но выросли культурные запросы екатеринославцев, то есть они нашли достойное применение и спирту.
И тогда улицы стали освещать электричеством. Некоторые пробовали на язык и его и утверждали, что «вставляет не хуже спирта».
Недавно, обнаружив, что электричество бьёт не только током, но и по карману, подумали: «А что, если снова освещать салом?». Подсчитали и простонали: нет, сегодня и сало нам тоже не светит!
Улицы подбитых фонарей Короче говоря, екатеринославские улицы на протяжении всего ХІХ века освещались весьма скудно. Только на Екатерининском проспекте (ныне проспект Карла Маркса) были фонари у перекрёстков, да по праздникам в обязательном порядке двумя свечами освещалась каждая витрина торговых заведений на проспекте.
Но вот по решению городской Думы в 1897 году в Екатеринославе на углу улиц Петербургской и Фабричной (ныне ул. Ленинградская и Столярова), начали строить центральную электрическую станцию (ЦЭС). Директором станции был назначен типичный французский инженер с типичным французским именем Мариус Ипполитович Коттовоз.
В городе было установлено 430 фонарей. Городское управление строго требовало экономить электроэнергию и выключать фонари ровно в 3 часа 30 минут ночи, в противном случае наказывали нерадивых околоточных надзирателей. Так, в 1904 году околоточный надзиратель Герцфельд, задержавшись у своей зазнобы, не выключил на улице освещение, что привело к перерасходу энергии. Городской полицмейстер вначале хотел жёстко наказать подчинённого десятью нарядами вне очереди, но потом сжалился и просто засветил ему фонарь под глазом, но так умело, что отныне в дни дежурств Герцфельда освещение вообще не включалось — хватало его личного фонаря.
А в 1906 году в городе была создана Первая Екатеринославская трудовая артель электромонтёров, которая тут же открыла электротехнический магазин «Электра». Название магазина было не только символичным, но в первую очередь трагичным, ибо посещение магазина было не меньшей трагедией, чем посещение «Электры» Софокла в местном театре. При одном взгляде на прилавки покупатели сразу вспоминали мать, только не Электры, как у Софокла, так что в воздух летели трагические возгласы,
самым цензурным из которых был: «Мама родная, ну и цены!». Только у Софокла всё делалось по воле Зевса, а в означенном магазине — по воле хозяина Зевскера Гермеса Гершевича, беспощадного к ценам, за что его за глаза называли громовержцем-иноверцем.
А в 1917 году, когда пришла новая власть и исчезло старое освещение, новым хозяевам вообще пришлось рассматривать чуть не ультиматум, о том, что рабочее место должно быть хорошо освещено, а работник обеспечен инструментом. Показательно, что ультиматум был выдвинут местными бандюганами, возмущёнными, что на неосвещённых улицах стало абсолютно невозможно работать.
Да, таков Екатеринослав-Днепропетровск с его светлым прошлым. Здесь всегда понимали, что «светлому» не всегда нужны всякие лампы: ртутные, кварцевые, люминесцентные или экономные. Дело не в свете внешнем, а в идущем изнутри. И хотя лампы со временем просто перестали замечать, но без них уже было никак. Потому что ещё никому не удавалось построить светлую жизнь в темноте. И если у екатеринославцев, когда-то прослывших «светильниками разума», было светлое прошлое, то почему бы не сделать таким и будущее?..
Валентин Крапива
